| 06 Сентября 2010
Вот уже который год стараюсь взять отпуск в апреле-мае – на чивыркуйскую рыбалку – и в сентябре – на рыбалку таежную. Нынешнее лето поджарило всех нас не на шутку. Рыбалка в теплой, загустевшей воде дельты Селенги и Байкала была так себе и сводилась главным образом к отдыху с семьей, шашлыкам и пляжному волейболу. Но вот пришли долгожданные августовские туманы, и, забирая машину по утру с гаража и вдыхая прохладный, сгоняющий последние остатки сна воздух, я снова почувствовал зов тайги, ее рек и речушек, и понял – пора в отпуск.
Отпуск рыбака – период неоправданных надежд жены. Она грезила о путевке на море в санаторий, ремонте в доме, долгожданных часов совместного времяпровождения с любимым мужем и детьми, но… Спустя несколько лет супружеской жизни твоя вторая половина начинает осознавать, что все эти надежды – только надежды.
Суровая правда жизни состоит в том, что во время отпуска муж еще реже будет ночевать дома, возвращаться усталый, заросший и пропахший потом и костром и подозрительно удовлетворенный.
В этом году моей второй половине повезло. Нам предстоял переезд на новую квартиру. Оказавшись на перепутье между необходимостью ремонта с покупкой новой мебели и желанием вырваться из четырех стен, пришлось идти на компромисс. В итоге из 30 дней отпуска, четко распланированных, целых 10 дней, включая совместный сбор белых грибов, достались семье. В остальные вошли: два многодневных сплава по Мензе за тайменем, пеший поход на одну из Осиновок за хариусом, выезд в Окинский район в верховья одного из притоков Оки за черным хариусом и, если получиться, вояж на катере в Чивыркуйский залив.
Поход на Мензу состоялся в конце августа. Сплав выдался в погожие солнечные деньки, лишь разок сыпанул дождик, а так сгорели все не хуже, чем на черноморском побережье. Вода была высокая и теплая. Может этим и объяснялось тотальное отсутствие тайменя в уловах. Река была полна ленком, который нам был не нужен. Хариуса было совсем мало, за 5 дней кое-как набили канну. О поездках на рыбалку «за туманом и за запахом тайги» замечательно пишет наш известный форумчанин, мне явно не хватает его оптимизма, чтобы из пустой поездки составить занимательный рассказ. Одно могу сказать, поход выдался замечательный, отдохнули и насладились природой на 100%, нарыбачились ленком (кроме одного, вся остальная полусотня была отпущена), наелись до отрыжки брусникой и малиной. Грибов было мало.
Но сегодняшний рассказ будет не о Мензе.
Начало сентября – сезон опят. Есть в году буквально неделя, когда линии произрастания этих грибов и сезонные миграции хариуса совпадают. Золотые деньки! Волшебные речные ямки!
Благо, остались в Прибайкалье речки, куда не проложено лесовозной и иной дороги, что делает их совсем не общедоступными. Рюкзак за спину – и вперед по таежной тропке, да не один километр. Вьется она перед тобой то среди моховых кочек, то по брусничнику, то по курумнику, то среди высоченного папоротника, то между вековых кедров. Вот через тропку поваленное дерево. Для тебя это препятствие, а, судя по какашкам, для соболя и норки – своя тропа. Вот шишка ошелушенная, вот куст кислицы с такими сочными, изумительной красоты, пронизанными солнцем ягодами, что любые бусы на шее писаной красавицы и рядом не стояли. Ведет она тебя в сердце тайги, и сами собой остаются позади нервозы городской жизни, сразу же отставшие от тебя из-за быстрой ходьбы, запутавшиеся в ветвях черемушника, испугавшиеся таежного сумрака. И в голове у тебя становится легко-легко и под ритмичное вышагивание, под пьянящий аромат таежного воздуха внутри начинает играть незамысловатый мотивчик какой-нибудь известной песенки. «Есть в осени дыханье естества, присущее сезону расставания. Спадает повседневности листва, и проступает ствол существования» (И.Губерман).
Опята начинают попадаться где-то через час хода. Они густо облепляют основания старых берез, осин и ив, лезут из пней и поваленных деревьев. Живой гриб, наполненный энергией дерева. А запах, а в супчике, сваренном на костре – цены опятам нет! Набираются они быстро. Часть пойдет в маринад, а часть будет заморожена, чтобы зимой в супчике или в рисе напомнить о счастливых мгновениях сентябрьского Хамар-Дабана.
Здесь же можно и начинать рыбалку. Тропа рыболовная, и она сама выводит к речным ямкам. Сейчас по ямкам жирует хариус, который временно зашел в холодную речку из перегретой Селенги. Здесь он недолго. Чуть пойдет первый осенний лист – и хариус скатится обратно. И можешь хоть закидать ямку сотней мушек – река будет казаться мертвой.
Останавливаемся с напарником на первой ямке. Пора разматывать удочки. В душе творится то, что называют рыболовным голодом. Так достали за лето эти степные реки-болотистые берега! Так хочется харьюзовой потяжки, его острого аромата!
Заброс. Наплав бежит по струйке, крутится туда-сюда, качается, но вот встал как надо, ровненько, и тут же, словно перископ субмарины, уходит под воду. Классика! Подсечка – есть! Вывожу на берег упирающегося хариуса, беру в руки и любуюсь. Ну, здравствуй, родной, соскучился же я по тебе! Эйфория…
Поход принимает образ совершенства. На ямках ловим рыбу, в переходах между ними собираем опят. В каждом движении польза и дух добытчика. Уходим все выше и выше по реке, оставляя за собой пакеты с опятами, подвешаные на деревьях подальше от плодожорок. С каждой ямки ловится не меньше десятка харьюзков, главное, почаще менять мушку. Одной, универсальной, нет, 5-6 поклевок, и подавай Ему другую.
Под вечер приходим к зимовью. Чувствуется, как ноги налились усталостью, с непривычки болят плечи от рюкзака. Печку топить не будем, еще не так холодно. Поесть приготовим на костре. Как и в любом пешем походе, с собой только легкая еда: «доширак да каша – пища наша!». Вдоль реки смородина, ее листья и ягоды делают чай с неповторимо изысканным вкусом-ароматом.
Ночь наступает мгновенно. Вот только что, пока резал хлеб и поправлял костер, было еще светло, а поднял глаза – деревья скрылись в темноте и лишь ближайшие видны в отблесках огня. Ночь в тайге – это непередаваемые чувства. Частенько приходилось ночевать одному: такой остроты восприятия окружающего мира нигде больше не добьешься. Ты сливаешься с тайгой, становишься с ней единым целым, одной Энергией. Было светло, и ты был в своем мирке. Стало темно – и только свет костра или фонарика разделяют тебя и ДРУГОЙ МИР. Но вот ты заходишь в зимовье, ложишься на нары, застегиваешь спальник. Пришла пора выключить фонарь. Щелк – и ты тоже стал частью ночи. Не прошло и пяти минут, как что-то прошубуршало вдоль стены. Вот что-то покрупнее пробежало по крыше зимовья. Где-то в лесу треснула ветка…
Самые страшные таежные байки связаны с ночью в лесу. Завораживающие, мистические. С некоторых пор я по-особенному отношусь к подобного рода рассказам. Как-то товарищ поведал об иркутском художнике, который ушел в Восточный Саян рисовать горы и потерялся. Нашли его в зимовье, перепуганного и, как выяснилось, сошедшего с ума. Долго гадали, что он такое видел, перевернувшее его душу. Может НЛО, может снежного человека? Через некоторое время после этой истории случилось так, что мне пришлось одному идти в тайгу. Накануне мы с напарником взяли столько рыбы, что не хватило тары, поэтому пришлось из зимовья забрать кастрюлю. Оставлять охотника на сезон без посуды было нельзя, поэтому я в ближайшие выходные снова пошел вверх по реке с этой злополучной кастрюлей; один, так как напарников не нашлось. К зимовью подошел уже поздно, в сумерках. Об этой избушке местный рыболов рассказывал мне, что построил ее штатный охотник по кличке «Мамыля», известный тем, что бил медведя из «мелкашки». Прошлой зимой он трагически умер. 
Теперь зимовье должен был занять другой «штатник», взявший в аренду участок «Мамыли».
Был конец октября. Вот-вот должен был выпасть снег, который бы уже не стаял до весны. Ночью морозец замораживал воду в чайнике в лед с палец толщиной. После длительного перехода я сильно пропотел и теперь мерз. Растопил печку, вскипятил чаю. Поставил кастрюлю на место. Просушил одежду. Зажег свечку. Избушку обступила полнейшая темнота. Честно, даже по нужде было страшно выйти. В прошлые года после первого снега здесь всегда можно было наблюдать множество медвежьих следов.
Перед тем как лечь спать, на стол около нар я положил спички. Залез в спальник и погасил свечу. В зимовье наступила АБСОЛЮТНАЯ ТЕМНОТА. Усталый скоро я забылся. Однако проспал я недолго. Неожиданно кто-то поднял нижний конец спальника и начал меня из него вытряхивать. Ошалелый я начал поначалу судорожно цепляться за спальник пока не повис вниз головой и тут понял, что надо срочно зажигать свет. Выпростал руку в сторону стола, пошарил, но спичек, которые должны были лежать прямо у изголовья, не нашел. Меня тут же захлестнула волна ужаса…. и я проснулся.
Я лежал на нарах, сердце было готово выскочить из груди, адреналин в крови зашкаливал все мыслимые пределы. Самое главное, я не понимал, это был сон или явь?!!!
Спички были на месте. Зажег свечку, встал. Я был реально растерян и испуган, не понимал, что произошло. Этот сон уж слишком был похож на реальность. Но все-таки это был сон! «Это был сон, успокойся» - эту фразу я мысленно повторял десятки раз и в конце-концов сердце перестало бешено биться, а мысли вернулись в свою обычную канву.
Я даже вышел на улицу. Там давил уже «минус», маленький кусочек неба среди стены из елок и кедрача был заполнен звездами. Глубокий вздох, выдох. Вздох, выдох.
Снова залез в спальник. Ох, как не хотелось гасить свечу! Но это был небольшой огарок, и его хватило бы от силы еще на полчаса.
Как ни странно, но сон пришел почти сразу. И не вспоминать бы мне, наверное, тот первый сон, если бы не дальнейшие события. Меня снова подняли за ноги и стали вытряхивать из спальника! На этот раз я уже знал, что спички со стола уже убрали, поэтому, в подвешанном вниз головой состоянии начал руками перебирать по спальнику и тянуться к неизвестному, который держал меня за ноги. Нащупал чью-то руку, напрягся, подтянулся и вцепился в нее зубами. Рука была мягкая, как пластелин. И тут же меня отпустили, и тут же я проснулся. Я открыл глаза, устремил их в бесконечную тьму и почувствовал уже в реальности вкус пластелина во рту. И тут, оглохнув от накатившего ужаса, я понял, что СХОЖУ С УМА. Я не спал, но мои мозги выворачивались наизнанку, я потерял осознание грани между бытием и фантазией, мои мысли в голове превратились в нераспутываемый клубок обрывочных, бессвязных фраз. Где-то среди них мелькнуло воспоминание об иркутском художнике и пришло понимание, что с ним на самом деле произошло. Наконец я смог зацепиться за одну мысль: «Володя, не сходи с ума, держись!», и держался за нее, повторяя и повторяя, периодически снова утопая в бессвязности, но выныривал и повторял, повторял, повторял.
Не знаю, сколько длилось такое состояние, но буря в голове все-таки улеглась. Я смог подняться и вылезти из спальника, нормально осознать окружающую обстановку. Зажег свечу и до самого утра поддерживал огонь в печи и собирал по зимовью старые свечные огарки.
С тех пор прошло почти 10 лет. Многим я поведал эту историю «от первого лица». Кто-то объяснял случившееся, что это «Мамыля» меня так выпроваживал из своего зимовья, не «побрызгал», мол, я ему, перед тем, как лечь спать. Кто-то говорил, что ко мне в гости наведывался сам дух Хамар-Дабана – Бурхан. А я вот сейчас думаю, что, наверно, в ту ночь, уставший и ослабевший от длительного перехода, своим человеческим энергетическим полем каким-то образом слился с потоком энергии тайги. А уж как вертит и бурлит, когда сливаются две сильных струи, мы все прекрасно знаем.
Когда ночуешь в зимовье вдвоем, аура сильна и такого рода истории не случаются. Набравшись сил, мы с напарником пустились в обратный путь. На этот раз речка преподнесла мне подарок в виде ленка под 3 килограмма весом. Взял он на обычную харьюзовую мушку. Три раза я подводил его к берегу, и три раза сильная рыба не давалась и снова уходила на струю. Недолгие минуты рыболовного счастья. И вот соперник повержен, приткнулся к берегу, сил больше нет. Ай да красавец, ай да достойный борец!
Из тайги выходим загруженные донельзя. Ведра три опят, да ведро хариуса на каждого. Но, как говорится, своя ноша не тянет. Такая рыбалка раз в году, держи удачу за хвост! Еще дня три-четыре – и опята раскроют свои шляпки, «отойдут». А хариус продержится еще недельку-полторы – и покатиться в уже остывшую под утренними туманами Селенгу. Река и тайга заживут другой жизнью, а мы – другими рыболовными приключениями.
